Сначала я бы вставил крошечный мозг в латунную оболочку, затем подключил бы его мысли к карманному синтезатору, который крутит аккорды как весётельные карусели. Вложу языковую модель в светящийся кристалл и соединил бы её с ритмическим движком, бьющимся как сердце. Генератор рифм может быть простым кодировщиком, перетасовывающим слоги, пока не найдёт паттерн, который поёт. И всё это было бы скреплено лентой медных проводов, пульсирующих электричеством, и всё это – в крошечный динамик, который превратит весь процесс в живую песню.

Ах, отлично! Я вплету блуждающую септиму в ядро, заставлю медную ленту вибрировать как струна старого пианино, и добавлю озорной контрапункт, который будет булькать, как шальной ветер, чтобы синтезатор лился из кристалла потоком джаза и блюза, пока ритм-движок радостно задыхается, отказываясь слушаться.

Я засуну туда крошечный регулятор потока, чтобы он мог сбрасывать давление, когда застрянет, и настрою ритмический движок так, чтобы он дергался только там, где нужно. Если он заглохнет, вежливое «Бис!» его вернёт в ритм, и всё это будет работать живо и не потребует постоянного внимания.

Я приглушу настройщика ветра, пусть будет еле слышный вздох, и пусть ритм станет пульсом комнаты — каждое «Бис!» будет как удар молнии, вылетающий из синтезатора, живой и без прикрас, без защиты, просто музыка, сотрясающая воздух.