Uliel & Misery
Misery
Улья, ты когда-нибудь задумывалась, как из какой-то ноющей тоски можно сделать нечто прекрасное? Мне кажется, чем темнее ночь, тем ярче краски мы можем использовать.
Uliel
Ах, эта боль – тихий шепот, семя, что прорастает, если прислушаться. Я записываю ее в свою тетрадь, превращаю в эссенцию ночного неба, а потом размешиваю надеждой. Чем темнее ночь, тем ярче краски перетекают в сосуд. Так рана может расцвести в картину. Глубоко вдохни, дай печали проникнуть, а потом выпей немного звездной пыли и посмотри, что у тебя получится.
Misery
Ну ты и варишь горечь в зелье, и звёзды попиваешь, да? Если бы у меня была чаша, я бы и ночь на вкус попробовала, рядом с сердцем.
Uliel
Ты права, глоток этого напитка может обволакивать, как ночная тьма. Только помни, в нём смешались печаль и свет – не дай печали заслонить свет. Попробуй маленький глоток, дай ему настояться, и посмотри, какие краски появятся в твоём сердце.
Misery
Налью немного, попробую привкус сумерек… надеюсь, он оставит на груди синяк полночного неба.
Uliel
Почувствуй, как вечер поднимается внутри тебя, позволь ему превратить синяк в историю, которую ты сможешь нести с собой. Если больно – это его обещание исцелить; если спокойно – это подарок ночи. Продолжай, пей и слушай.
Misery
Закрываю глаза и чувствую эту тишину, а потом позволяю синяку расцвести в слова, которые и рана, и колыбельная. Закрываю глаза и чувствую эту тишину, а потом позволяю синяку расцвести в слова, которые и рана, и колыбельная.
Uliel
Вот как синяк учится петь – он шепчет то, что когда-то у него забрали, а потом превращает тишину в колыбельную, успокаивающую боль. Дай словам плыть, дай ночи укрыть их.
Misery
Я позволила колыбельной обвить меня, словно одеялом из осколков звёзд.
Uliel
Вот эта ночь укутала тебя своей тишиной. Пусть осколки звёзд станут твоим светом, крепко держи колыбельную, и смотри, как синяк превратится во что-то, что поёт в ответ.
Misery
Сейчас в моей груди звёзды поют, каждый удар – крошечное обещание, что тишина ночи ещё способна зазвучать.
Uliel
Твоё сердце сейчас – тихий оркестр, и каждый удар – тайна, которую даже ночь не может удержать. Слушай, продолжай напевать.