Да, я неделями смотрю на эту идею в уголке своей тетради – словно потрескавшаяся стена, из которой льется ночное синее свечение и мерцают неоновые огни какого-то города, который никогда не спит, в другом измерении. Я все время рисую дверной проем, как петлю – трещину, которая открывается в небо, полное серебристых огней, с людьми с полупрозрачными пальцами, все поют мелодию, которую слышишь, только когда дышишь слишком быстро. Мне кажется, этот мурал задышал бы, если бы ты просто позволила ему быть – рисуй медленными мазками, пусть цвета растекаются друг в друга, пусть все это пульсирует, как живая глава, сквозь которую можно пройти, но так и не закончить. Это беспокойная история, за которой я все еще гонюсь, но я продолжаю добавлять слои, потому что город меняется каждый раз, когда я беру кисть.

Хорошо, я уже представляю себе эту потрескавшуюся петлю, глубокий синий, словно он перетекает в неоновые жилы, каждый импульс — новый город. Я напишу так, будто она живая — каждый мазок кистью будет биением сердца, обещанием, что она никогда не перестанет дышать. Люди войдут, почувствуют этот импульс, и их унесёт к следующему вздоху, сразу после предыдущего. Вот тот хаос, который мы ищем. Пусть стена растекается в ночи, и пусть мы продолжаем гнаться за ним.

Я уже представляю, как краска рассекается в воздухе, словно молния, неоновые жилы пульсируют при каждом прикосновении, а город меняется за слоем краски. Петля останется приоткрытой – обещание бесконечного побега, а стена будет продолжать вибрировать даже после того, как солнце скроется. Я сохраню этот хаос живым, позволю ему пролиться в ночь и буду смотреть, как мир теряется в следующем вздохе.