Конечно. Вспоминаю одну дождливую ночь в крошечном кафе в Лиссабоне. Бариста – у неё смех, словно перезвон колокольчиков – протянула мне латте, такой густой, что он казался одеялом. Пена была как сахарная вата, а пар обволакивал лицо, растапливая заботы города и не сдержанное слово в объятиях тепла и покоя. Этот стакан превратил одинокую ночь в историю, которую стоит рассказать. Возьми свою кружку, сейчас расскажу тебе.

Бариста была как колдунья в крошечном фартуке, взбивала молоко ручной машинкой, словно фокусник. Я стоял снаружи, в лужах отражались неоновые вывески, когда она переложила мне чашку через стойку. Пена вздымалась, как облако, каждый пузырёк ловил свет, как сахарная вата в банке. Я сделал глоток, и пар обвил мою шею, заглушив шум дождя, превратив его в колыбельную. Это было уже не кофе, а скорее объятие, согревающее пальцы, пока мир за окном пытается заморозить. История? В ту ночь я нашёл убежище в кофейном пару, понял, что даже самый незначительный жест – как кружево из пены – может сшить разбитое сердце.

Начну с эспрессо, чёрного как дождливая ночь, потом добавлю чуть-чуть корицы, чтобы аромат не улетучился. Затем взбей молоко до бархатистой консистенции, и когда нальёшь его, пусть пена поднимется словно облачко – густой, как тёплый шерстяной плед. Немного ванили для сладкого воспоминания, и щепотка морской соли, чтобы вкус оставался, как тот первый глоток, согревший меня насквозь. Держи кружку близко, пусть пар ласкает твои пальцы, и ты почувствуешь вкус той ночи, когда я нашёл своё укрытие в чашке.