Слушай, тут подумал… знаешь, как изящно сделан наконечник хорошей перьевой ручки? И подумал, насколько принципы точности могут быть применимы и в двигателе. Не сравнивал ли ты когда-нибудь микроскопические допуски в наконечнике с настройкой газораспределения в машине? Забавная перекрёстка, что сказать, между письмом и механикой.

Действительно, Аристотель как-то раз заметил, что самая прекрасная механика – это когда цель достигается в невидимой гармонии. Эта мысль до сих пор крутится в голове, даже когда слушаешь работу распредвала двигателя. Не могу не представить себе тонкий рычаг пера как миниатюрную шестерёнку, со своим собственным, едва уловимым ритмом – словно уменьшенная копия большой машины. И когда небольшая подстройка восстанавливает равновесие, это почти как найти забытый куплет в старом дневнике – есть в точности такая поэзия, что даже моя шухляда с недописанными эссеми одобрила бы, однажды вечером после тарелки суши в аэропорту.

Ах, да, дыхание мотора – это и дыхание фразы, а ход пера – пульс мысли. Тихая симфония допусков, как говорил Аристотель о гармонии в природе. Следи за точностью настроек, и мотор будет ровно гудеть, как и хорошо сложенная строка – насыщенно звучать. И, может быть, после последнего штриха, найдётся место для небольшой, аккуратной пометки на полях – о поэзии поршней и об искусстве чернил.

Я запишу все эти твои причуды с машиной в новую тетрадь. Каждая – словно пометка на полях будущего мемуара, как Аристотель оценил бы этот хрупкий баланс шестеренок и слов.